Жаоло жил неподалеку от выносных крыш. Каждый вечер Жаоло выходил смотреть, как край поглащает красный диск, и город окрашивается с нежно-абрикосового в глубокий фиолетовый. В момент багряно-красного внутри Жаоло трепетали миллионы крылышек, и ему хотелось лететь с крыш прямо к восточным окраинам. Жазинья никогда не ходила на выносные крыши, и никогда не видела, как линия поглащает красный шар. Но она всегда слышала, как Жаоло осторожно ступает по поверхности, неспешно садится на край водостока, вдыхает воздух, наполненный розовыми пионами (с октября по июнь воздух всегда в розовых пионах) и надевает нефритовые очки. Каждый день она слышала, как внимательно стучит его сердце, волнительно ускоряясь, наполняясь удивительной красотой, разрастаясь до невероятных размеров, набухает и уже клокочет, и уже не в силах удержать в себе все волшебство, разрывается и извергает миллионы бабочек, окрашивая глаза Жазиньи багряно-красным.
В этот момент Жазинья громко кричала, срывая всех птиц с выносных крыш. В тот момент внутри Жаоло трепетали миллионы крылышек, и ему хотелось лететь прямо к восточным окраинам. А внизу лениво тянула свою грустную бассанову бразильская проститутка. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
meleja's journal
